Счастливые и не очень мгновения обреченных отношений: «Кайрос» дженни Эрпенбек
Предыстория. Стою в очереди на ярмарке, чтобы купить «Кайроса», потому что Букер и все приличные люди уже прочитали «Кайроса», а я ещё не. Рядом — девушка, которая рассказывает своему спутнику, какая это отвратительная и тягомотная книга. Замечает книжку у меня в руках, понимает, что их разговор я не могла не слышать и говорит: «Не берите эту книгу, пожалеете!».
Прочитала, не пожалела.
Про что: Катарина разбирает две коробки бумаг, которые попали к ней после смерти её любовника, писателя Ханса. В бумагах задокументирована хроника зарождения и угасания их романа на фоне развала и десоветизации ГДР. Страница за страницей Катарина вспоминает свою абьюзивную связь с мужчиной, которой был на 30 лет и на целую жизнь старше её.
Зачем читать:
- Хоть троп учитель/ученица (а Ханс все же будучи творческим рупором пропаганды был учителем для Катарины) и не поражает своей новизной, Дженни Эрпенбек преподносит эти отношения с нового угла. У Ханса и Катарины — разная Германия в голове. У первого в детстве был гитлерюгенд, у второй — флаги на первомайской демонстрации. У одной всё впереди и она борется за свободу, у другого всё позади, кроме желания обладать и сохранять порядок неизменным. Они по-разному видят мир, свои отношения и крушение их идеалов.
- Эрпенбек своим романом охватила 80 лет немецкой истории. И она знает, про что пишет — писательница выросла в восточном Берлине и в её окружении была масса катарин, да и хансов. Собственно, поэтому книга и получила свою премию, «Кайрос» не просто фиксация неудачного романа, но портрет поколений, столкнувшихся с неизвестностью.
- И мне понравилась техника письма. Я обычно не перевариваю настоящее время в тексте, но тут оно создает запоминающийся клаустрофобный эффект, который усугубляется ещё и тем, что Эрпенбек не разменивается на нормальное оформление прямой речи и диалогов, текст скомканный и хаотичный. Тебя кидает из головы в голову, от настоящего в прошлое, от любовных объяснений к партийным речам. И в этом хаосе есть своя поэзия.